В моём доме в США висит современная копия иконы Андрея Рублёва "Троица" – возможно, величайшего образца средневековой русской живописи. Я видел оригинал этой иконы в Третьяковской галерее, но я всегда хотел увидеть, где жил и работал Андрей Рублёв.
С этой целью мы с женой Мариэллой посетили Спасо-Андроников монастырь, где я сделал фотографии для этого блога. Будучи монахом, Рублёв работал и творил в этом монастыре в 14-м веке, и, как считается, был похоронен в склепе монастыря. Андроников монастырь представляет собой внушительное сооружение с толстыми стенами из белого камня и с тремя массивными башнями.
Легенда гласит, что по пути в Москву из Константинополя митрополит Алексий попал в сильный шторм. Опасаясь за свою жизнь, он поклялся, что если выживет, то заложит новый монастырь. После благополучного возвращения в Москву он освятил монастырь в 1360 году в честь Спасителя. Позже монах по имени Андроник стал настоятелем монастыря, который со временем стал называться Спасо-Андрониковым монастырём.
На территории монастыря находятся самые старинные каменные строения Москвы – Спасский собор, построенный в 1420-1427 годах, и красивый Архангельский храм в стиле барокко. Здесь также находится музей Рублёва, а в зданиях, где когда-то жили монахи, выставлена коллекция икон, созданных другими мастерами.
В течение почти полувека я изучал русскую культуру и историю, и на меня всегда производила огромное впечатление "трогательная простота" – по выражению великого французского живописца Анри Матисса – русских икон. Поразительным примером этой простоты является "Троица" Рублёва. Этой иконе уже 600 лет, цвета на ней потускнели. На иконе изображена простая сцена: три ангела, посещающих Авраама около дубравы Мамре. Картина наделена глубоким смыслом: она представляет Святую Троицу – центральную фигуру в христианстве.
В течение почти полувека я изучал русскую культуру и историю, и на меня всегда производила огромное впечатление "трогательная простота" – по выражению великого французского живописца Анри Матисса – русских икон. Поразительным примером этой простоты является "Троица" Рублёва. Этой иконе уже 600 лет, цвета на ней потускнели. На иконе изображена простая сцена: три ангела, посещающих Авраама около дубравы Мамре. Картина наделена глубоким смыслом: она представляет Святую Троицу – центральную фигуру в христианстве.
На иконах Андрея Рублёва византийская изысканность гармонично сочетается с аскетизмом русской православной веры. После просмотра некоторых великих российских икон Матисс сказал, что "душа художника, который нарисовал их, открывается, словно мистической цветок". Один из самых знаковых российских фильмов 1960-х годов – "Андрей Рублёв" Тарковского – показывает важность веры и сущность искусства, созданного одним человеком.
Слово "икона" в английском языке имеет и второе значение – это человек или предмет знаковой ценности, то есть представляющий нечто большее, чем кажется. На мой взгляд, русские иконы являются ярким примером расширенного толкования этого слова. Матисс как-то сказал, что "мы должны научиться понимать искусство", глядя на простые русские иконы. А изучение великих икон поможет нам понять русскую культуру и историю.
Слово "икона" в английском языке имеет и второе значение – это человек или предмет знаковой ценности, то есть представляющий нечто большее, чем кажется. На мой взгляд, русские иконы являются ярким примером расширенного толкования этого слова. Матисс как-то сказал, что "мы должны научиться понимать искусство", глядя на простые русские иконы. А изучение великих икон поможет нам понять русскую культуру и историю.
I have always been fascinated by art that is simple yet profound. And I can think of no better example of that quality than Russian icons.
At my home in the United States, I display a modern copy of Andrei Rublev’s icon “Trinity” – perhaps the greatest achievement of Medieval Russian art. I have seen the original of the icon in Moscow’s Tretyakov Gallery, but I have always wanted to see where Rublev lived and worked.
To that end, my wife Mariella and I visited the Spaso-Andronikov Monastery, where I took the photos that accompany this blog. As a monk, Rublev painted and worked there in the 14th Century, and he is thought to be buried in the crypt. Andronikov is an impressive fortified monastery, with thick walls of white stone and three massive towers.
Legend has it that Metropolitan Alexi, fearing for his life when a storm struck as he traveled home to Russia from Constantinople, vowed that he would found a monastery if he survived. After his safe return to Moscow, he dedicated the monastery in 1360 to Our Savior (Spas). Later, a monk named Andronik took charge and eventually the monastery became known as Spaso-Andronikov.
The monastery grounds boast Moscow’s oldest stone structure, the Cathedral of the Savior, which was built in 1420-27, and the beautiful Moscow-baroque Church of Archangel Michael. It also houses the Rublev museum, a collection of icons – painted by other masters of the art – displayed in buildings where the monks once lived.
As someone who has studied Russian culture and history for nearly a half century, I have always been impressed by what the great French painter Henri Matisse once praised as the “moving simplicity” of Russian icons. Rublev’s “Trinity” is a wonderful example of this: it is 600 years old, the colors are faded, and it depicts a simple scene – three angels visiting Abraham at the Oak of Mamre. But the painting is profound, interpreted as representing the Holy Trinity, the central tenant of Christianity.
Rublev’s icons combine the harmony of Byzantine mannerism with the asceticism of the Russian Orthodox faith. After viewing some of Russia’s great icons, Matisse said that “the soul of the artist who painted them opens out like a mystical flower.” One of the most influential Russian films of the 1960s, Tarkovsky’s Andrei Rublev, is about the essence of one man’s art and the importance of faith.
The word “icon” in English has a second meaning: a person or thing that is iconic – that is, representative of something greater than itself. To my mind, Russian icons are a prime example of such wider significance. From simple Russian icons, Matisse once said, “we should learn how to understand art.” And studying the greatest icons can help us understand Russian culture and history.
At my home in the United States, I display a modern copy of Andrei Rublev’s icon “Trinity” – perhaps the greatest achievement of Medieval Russian art. I have seen the original of the icon in Moscow’s Tretyakov Gallery, but I have always wanted to see where Rublev lived and worked.
To that end, my wife Mariella and I visited the Spaso-Andronikov Monastery, where I took the photos that accompany this blog. As a monk, Rublev painted and worked there in the 14th Century, and he is thought to be buried in the crypt. Andronikov is an impressive fortified monastery, with thick walls of white stone and three massive towers.
Legend has it that Metropolitan Alexi, fearing for his life when a storm struck as he traveled home to Russia from Constantinople, vowed that he would found a monastery if he survived. After his safe return to Moscow, he dedicated the monastery in 1360 to Our Savior (Spas). Later, a monk named Andronik took charge and eventually the monastery became known as Spaso-Andronikov.
The monastery grounds boast Moscow’s oldest stone structure, the Cathedral of the Savior, which was built in 1420-27, and the beautiful Moscow-baroque Church of Archangel Michael. It also houses the Rublev museum, a collection of icons – painted by other masters of the art – displayed in buildings where the monks once lived.
As someone who has studied Russian culture and history for nearly a half century, I have always been impressed by what the great French painter Henri Matisse once praised as the “moving simplicity” of Russian icons. Rublev’s “Trinity” is a wonderful example of this: it is 600 years old, the colors are faded, and it depicts a simple scene – three angels visiting Abraham at the Oak of Mamre. But the painting is profound, interpreted as representing the Holy Trinity, the central tenant of Christianity.
Rublev’s icons combine the harmony of Byzantine mannerism with the asceticism of the Russian Orthodox faith. After viewing some of Russia’s great icons, Matisse said that “the soul of the artist who painted them opens out like a mystical flower.” One of the most influential Russian films of the 1960s, Tarkovsky’s Andrei Rublev, is about the essence of one man’s art and the importance of faith.
The word “icon” in English has a second meaning: a person or thing that is iconic – that is, representative of something greater than itself. To my mind, Russian icons are a prime example of such wider significance. From simple Russian icons, Matisse once said, “we should learn how to understand art.” And studying the greatest icons can help us understand Russian culture and history.
November 27 2014, 11:23:29 UTC 6 years ago